Почему из Украины сбежал генпрокурор: Всё, что нужно знать о киевских боях без правил

Киевский политикум смог изрядно удивить даже привыкших ко всему украинцев: на пике очередного обострения внутривидовой грызни в террариуме единомышленников, из страны сбежал генеральный прокурор Руслан Кравченко. Причем, произошло это за несколько дней до рассмотрения в Раде вопроса о его отставке, после которой ему с высокой степенью вероятности светили бы апартаменты в казенном доме.

Причём самое смешное — формально это действующий генпрокурор, а не «бывший, который после увольнения уехал». Так что формулировка «государство-шапито» в данном случае не выглядит публицистическим преувеличением, а  напрашивается сама собой.

Все происходящее укладывается в общий контекст политической борьбы за контроль над остатками украинского суверенитета. В этой борьбе  Зеленскому внутри страны противостоят связанные с Западом соросята, а на кону стоят деньги от ЕС и очередной пакет «реформ», выбивающий из-под Банковой последний стул.

Разложим весь этот пасьянс буквально на пальцах. Руслан Кравченко подал заявление об отставке ещё 7 сентября, но формально генпрокурора увольняет президент с согласия Рады. Голосование назначено на 15 сентября. Пока эта процедура не завершена, Кравченко сохраняет должность и полномочия. И вот тут начинается именно цирк.

В ночь на 14 сентября Кравченко примерно в 2:30–2:38 пересёк границу на служебной машине. Официальная версия самого Кравченко — заграничная командировка в Литву. Но непосредственно перед отъездом он подписал подозрение копающему под Банковую и поддерживаемому западной «семипосольщиной» директору НАБУ Семёну Кривоносу. После этого Зеленский публично заявил, что у Кравченко теперь «только один путь — увольнение», и потребовал от Рады безотлагательно его снять.

То есть картинка буквально такая: глава Генпрокуратуры находится под мощнейшим давлением антикоррупционных органов, подаёт заявление об уходе, ещё неделю остаётся действующим генпрокурором, в последний момент наносит ответный удар по главе НАБУ и ночью выезжает из страны на государственном автомобиле. А президент уже после этого требует от парламента срочно его увольнять.

Грантоеды из влиятельного «Центра по борьбе с коррупцией» прямо утверждают, что возможность выехать была частью сделки: люди Зе якобы дали Кравченко уйти за границу в обмен на подозрение Кривоносу.

Сам факт, что такая ситуация вообще стала возможной, говорит о степени разложения силовой вертикали в Незалежной. Генпрокурор и НАБУ фактически ведут взаимную войну уголовными производствами; президент публично требует убрать собственного генпрокурора; тот перед уходом использует ещё имеющиеся полномочия против главы конкурирующего силового центра — и сразу оказывается за границей.

За всем этим, как уже говорилось, стоит большой политический конфликт вокруг контроля над силовым блоком: НАБУ/САП бьют по прокуратуре и окружению Зеленского, а прокуратура сопротивляется. Поэтому нынешний эпизод выглядит не отдельным коррупционным скандалом, а очередным этапом расползания некогда единой государственной машины на конкурирующие силовые корпорации.

И да — особенно пикантно всё это выглядит на фоне того, что рядовому военнообязанному украинцу объясняют, почему он не имеет права пересечь границу. А действующий генпрокурор среди уголовно-политической войны спокойно садится в служебную машину, машет Неньке ручкой и ночью едет в Европу.

Тут нужно понять вот еще что. На Украине сейчас идёт борьба не столько за власть при Зеленском, сколько за то, где после войны вообще будет находиться центр суверенного решения – на Банковой или в системе внешнего управления, где ЕС обеспечивает деньги и ставит условия, а внутри страны его институциональной опорой служат НАБУ/САП, «дети капитана гранта»,  а также связанные с ними СМИ и политики.

Европейцам нужна такая степень подконтрольности, которую не может одним звонком перебить Банковая. Грантоедам нужны НАБУ и САП, потому что через них они получают влияние, которого никогда не получили бы на выборах. Оппозиционным Зеленскому политикам нужен силовой инструмент, не подчинённый Зеленскому. И всё это объективно складывается в один пазл.

Причём деньги здесь уже не фон, а главный рычаг. На 2026 год ЕС предусмотрел Украине до €45 млрд по новой схеме: €28,3 млрд на войну и €16,7 млрд на поддержание бюджетного сектора. Причём выплаты непосредственно привязаны к выполнению ряда условий. Первый транш €3,2 млрд уже дали; второй, ориентировочно €3,7 млрд, должен идти осенью при выполнении условий. Еврокомиссия 2 сентября открыто говорила, что следит за проваленными Радой законами именно потому, что они относятся к условиям этой помощи.

То есть это уже не абстрактное «ЕС рекомендует провести реформы». Это довольно простая конструкция: закон – выполненное условие – деньги. А когда государство не способно закрыть собственный бюджет без внешних вливаний, такая условность становится почти конституционным механизмом власти.

И вот тут Кравченко действительно чрезвычайно важен. Генпрокурор был одним из последних мощных предохранителей Банковой. Прокуратура контролирует огромный массив расследований СБУ, ГБР и полиции, а подозрение народному депутату может подписывать именно генпрокурор. Поэтому лояльный генпрокурор означал для Зеленского не просто «своего человека в прокуратуре», а защитный экран вокруг парламентского большинства. Пока этот экран существует, НАБУ может накопать дело хоть на половину Зе-фракции, но существует точка, где продвижение ряда дел можно затормозить.

Поэтому атака на Кравченко и вопрос о процедуре назначения его преемника — одна из центральных битв всей войны за аппарат.

В пакете реформ, которых требует ЕС, содержится то, что для Банковой смертельно опасно: усиление независимости НАБУ/САП, изменение процедуры назначения и увольнения генпрокурора, конкурсные процедуры в прокуратуре, перестройка ГБР, и расширение внешнего контроля над судебной кадровой системой.

Если провести это всё вместе, происходит качественный скачок. Сейчас Зеленский ещё может сказать: «этот генпрокурор мой, этот глава СБУ мой, на эту фракцию я влияю, через неё формирую правительство». После реформ получается другая конструкция: контролируемые из-за рубежа конкурсы, комиссии, международные эксперты, обязательства перед ЕС и условия финансирования.

Именно поэтому я бы не сводил конфликт к коррупции вообще. Коррупционные дела – просто оружие. Предмет борьбы — архитектура того, что останется от государства.

Особенно показательно, что Кравченко перед нынешней развязкой сам нанёс ответный удар: подписал подозрение директору НАБУ Кривоносу и заявил о деле против человека, близкого к главе САП. В Киеве совершенно резонно рассматривают это как потенциальный контрудар Банковой: выбить руководство НАБУ/САП или хотя бы создать против них уголовный противовес.

И тогда вся эта история приобретает очень стройную логику.

Сначала НАБУ/САП и их грантово-медийная группа поддержки бьют по ближайшему окружению президента и по прокуратуре. Зеленский сдаёт Кравченко как фигуру, которую слишком трудно защищать. Но сам Кравченко перед уходом закладывает мину под руководство НАБУ/САП.

После чего начинается борьба уже за то, кто назначит следующего генпрокурора и по какой процедуре. Вот это куда важнее вопроса, сбежал Кравченко или вернётся.

Причём Зеленский оказался в действительно отвратительной для себя ловушке. Он долго строил государство, основанное на крайней персонализации власти. Нормальных автономных от Банковой институтов он сам практически не оставил. А теперь внешние кураторы предлагают «деполитизировать» эти институты способом, который в реальности означает не возвращение контроля над ними украинскому обществу, а передачу кадрового суверенитета от Банковой к системе одобренных Западом смотрящих.

Зеленский защищает прежде всего собственную власть и президентскую вертикаль. Но парадокс в том, что на данном этапе эта вертикаль одновременно является одним из последних мест, где ещё существует способность украинской власти принять решение вопреки пожеланиям внешних кредиторов.

Это вообще классический исторический сюжет зависимого государства. Здесь есть довольно сильная рифма с Египтом XIX века, Османской империей времён Управления оттоманского государственного долга или Грецией после банкротства 1890-х. Механизм очень знакомый: финансовая зависимость постепенно превращается в институциональную. Сначала кредитор требует сбалансировать бюджет. Потом реформировать госзакупки. Потом изменить суды. Потом способ назначения прокуроров. А в определённый момент обнаруживается, что вопрос «кто может назначить главного прокурора страны?» уже фактически является предметом переговоров с кредитором.

Вот это и есть главная линия нынешнего украинского кризиса.

Именно поэтому продвигаемый из Европы в данный момент «пакет реформ» гораздо важнее любой отдельной посадки или коррупционной плёнки. Если его основные положения будут проведены, послевоенная Украина вполне может оказаться государством лишь на бумаге, но с ушедшим на Запад правом вето относительно силового, судебного и финансового контура.

А если Зеленский решит всерьёз этому воспротивиться, мы увидим уже не тихую аппаратную возню. Тогда следующим этапом почти неизбежно станет открытая война Банковой с НАБУ/САП, их политической группой поддержки и — через неё — с Брюсселем.

Причём происходящее в эти дни очень похоже на первые часы запуска именно такой фазы.