Разведка боем. Зачем финны и норвежцы звонили Путину

Итак, свершилось. Вбросы европейских СМИ относительно лихорадочного поиска евроколхозом переговорщиков, до разговора с которыми снизойдут в Кремле, похоже, были правдой. И вот, президент Финляндии Стубб и премьер Норвегии Стёре созвонились с Путиным на предмет «деэскалации украинского конфликта» – и все три канцелярии, включая кремлевскую, сочли разговор «открытым и содержательным».

По словам скандинавов, после разговора с Путиным они позвонили и Зеленскому. Правда, какой-либо реакции на это из Киева пока что не последовало, так что оптимизма пока мало.

Подпишитесь на новости «ПолитНавигатор» в Яндекс.Дзен, Telegram, Одноклассниках, Вконтакте, каналы YouTube и Max.
Для подписки на уведомления в баузере нажмите здесь.

Да и в целом, я бы не спешил с глобальными выводами из произошедшего. Судя по тому, что никакой конкретики в прессу не утекло, вероятнее всего, мы являемся свидетелями не какого-то решительного переговорного прорыва, а скорее, первого осторожного прощупывания сторонами позиций друг друга на предмет границ возможных уступок. Своего рода разведка боем накануне консультаций в Абу-Даби, куда европейцы не приглашены.

Чтобы понять, зачем европейцам понадобилась такая активность, и зачем вообще все это, придется в который раз напомнить очевидное: мотивация Европы сейчас состоит не в том, чтобы продолжать войну ради самой войны. Они ее затягивают ради того, чтобы получить на выходе более уверенные переговорные позиции.

Иначе говоря, Европе нужен мир, потому что финансово она войну уже не тянет, о чем наглядно свидетельствует свежий демарш Чехии, Венгрии и Словакии, которые заявили об отказе участвовать в общеевропейской плане финансирования Украины. К ним примыкает и Болгария Румена Радева.

Италия вообще «зажала» очередной пакет военной помощи аж с декабря прошлого года. На низком старте и Сербия, где победители воскресных выборов уже анонсировали прекращение поставок Украине оружия, которыми втихаря занимался режим Вучича.

Так что Европа заинтересована в том, чтобы спрыгнуть с темы. Но есть нюанс. Европе нужен не всякий мир, а только и исключительно такой, который нельзя будет медийно интерпретировать как победу России.

Вот за это, и вокруг этого, и идет сейчас вся борьба.

И теперь вернемся к телефонному разговору на троих. Я бы рассматривал его как начало поиска европейцами приемлемой формулы выхода из войны, при которой фактические уступки России можно будет совместить с политическим утверждением, что Россия своих целей не достигла.

И именно эту вторую часть и будут транслировать потребителям информации все европейские медиа-утюги.

И здесь действительно важнее не то, о чём Стубб публично сообщил, а сама конструкция контакта: кто позвонил, почему выбрали именно этих людей, что они способны предложить и зачем договорились продолжать разговор.

Европа ищет не просто мир, который нельзя представить как победу России. Она ищет такой мир, после которого европейским элитам не придётся признать ошибочность собственной политики последних четырёх лет и пересматривать всю созданную вокруг противостояния с Россией политическую конструкцию.

Это более серьёзная задача, чем просто медийное оформление фактического проигрыша ЕС на Украине.

Теперь о том,  Почему это больше, чем обычный дипломатический звонок.

Здесь обнаруживается существенная деталь. Как мы помним, 20 октября в Осло состоялись переговоры Стубба, Стёре, Зеленского плюс Уиткофф и Кушнер. Причём обсуждались не только прекращение боевых действий, но и территории, гарантии безопасности, послевоенная экономика и санкции. Затем Уиткофф отправился на переговоры с Путиным в Питер.

А 27 октября уже сами Стубб и Стёре разговаривают с Путиным, причём в контексте намечаемых на ноябрь переговоров в Абу-Даби.

То есть перед нами не изолированный дипломатический жест. Складывается последовательность: обсуждение предложений с Киевом и американцами – передача предложений Москве через Уиткоффа – прямое европейское зондирование Путина – обратная связь с Зеленским.

Именно это делает ситуацию интересной. Если бы речь шла исключительно о повторении прежних требований, в прямом телефонном разговоре не было бы особой необходимости. Их можно передать через послов, дипломатические каналы или публичные заявления.

Прямой контакт нужен прежде всего для выяснения того, где у противоположной стороны настоящие красные линии, а где публичная переговорная позиция.

Почему же выбрали Стубба, который ничего не решает и ничего не может гарантировать? Стубб действительно не держатель ключей от европейской кладовой. Он не может обещать отмену общеевропейских санкций, изменение общей стратегии ЕС или согласие Германии, Франции и других игроков. А Норвегия вообще не входит в ЕС.

Но именно ограниченность полномочий Стубба в данном случае может быть его главным преимуществом в глазах пославшего его Брюсселя. Он достаточно близок к действующему переговорному процессу, чтобы его принимали всерьёз. При этом он недостаточно влиятелен, чтобы его слова автоматически становились обязательствами всей Европы.

В пользу этой версии говорит тот факт, что в официальном норвежском сообщении специально подчёркнуто, что Стубб и Стёре разговаривали как руководители собственных государств, а не как представители Европы в целом.

Если разговор окажется бесполезным, ведущие европейские столицы смогут с чистой совестью спрыгнуть с темы со словами «Это не мы, мы не имеем к этому никакого отношения». И заявить, что никакого изменения общеевропейской позиции не произошло.

А в случае успеха, если вдруг появятся перспективы соглашения, – наоборот, примазаться к нему, постепенно расширяя формат и подключая более тяжеловесных участников.

Когда уже писались эти строки, пришло сообщение, подтверждающее изложенный \тут ход мыслей: премьер Дании осудила Стубба и Стёре за созвон с Путиным, не дожидаясь реакции остальной Европы.

«Я очень скептически отношусь к этой самостоятельной инициативе Норвегии и Финляндии. Она не согласована ни с кем из нас. Я действительно не понимаю, чего, по мнению этих двух стран, можно достичь таким образом.

Мы также ранее четко подчеркивали в посланиях из остальной Европы, что, когда другие в одиночку, например, едут в Москву, важно, чтобы мы, европейцы, ездили вместе», – сказала Фредериксен в интервью каналу TV2.

Таким образом, Стубб не уполномочен заключить сделку, но вполне может выяснить, существует ли сделка, которую захотят заключать другие.

Получается такой неофициальный финский разведчик, которому позволено вступать в контакт, не связывая обязательствами тех, кто располагает реальными рычагами.