Режим Макрона клеймит «агентами Кремля» всех, кто требует отозвать военных с Украины
История с тайной отправкой французских военных на Украину наглядно демонстрирует лживость представлений о Европе как об образце демократии и соблюдения законности.
Об этом в авторской колонке рассуждает Алексей Муратов, глава исполкома региональной организации «Единой России».

Подпишитесь на новости «ПолитНавигатор» в Яндекс.Дзен, Telegram, Одноклассниках, Вконтакте, каналы YouTube и Max.
Накануне министр-делегат по делам вооружённых сил Алис Рюфо официально подтвердила в Национальном собрании присутствие действующих французских военнослужащих на Украине. Речь о координационной структуре, которая, по данным RFI, действует как минимум с лета 2026 года в рамках миссии «Volia» («Воля») и занимается обучением украинских солдат и обслуживанием техники.
Проблема в том, что парламент не был поставлен в известность. Статья 35 Конституции требует информировать парламент о задействовании вооружённых сил за рубежом не позднее чем через три дня после начала операции.
Точности ради: правительство оспаривает саму применимость статьи 35. По его логике, «вмешательство» предполагает значимые силы, реальную опасность и боевое предназначение, а Volia, по словам Рюфо, – не военная интервенция в рамках войны и не прямое участие в конфликте.
На это возражает не только левая оппозиция: глава комиссии Сената по иностранным делам и обороне Седрик Перрен считает, что обязанность информировать действует и для небоевых развёртываний.
Спор о толковании не отменяет факта: депутаты узнали о присутствии своих военных из прессы, а не от правительства. На это указала и «Непокорённая Франция», потребовав отчёта перед депутатами.
Реакция Жан-Люка Меланшона, последовавшая после предупреждения Лаврова, была предсказуема:
«Ни при каких обстоятельствах мы не должны становиться соучастниками конфликта на Украине».
Для французской левой традиции требование не втягивать страну в чужой конфликт без решения парламента – базовая позиция. Но тут показателен ответ Рюфо: она назвала обвинения в соучастии «абсурдными» и призвала депутатов не становиться «рупорами Кремля».
Неделей раньше те же слова в адрес Меланшона, за его предложение референдума в Донбассе, произнёс глава МИД Барро.
Замкнутый круг: тот, кто требует соблюдения статьи 35 и выступает против отправки войск, рискует услышать об «агентах Москвы».
Это ловушка, в которой оказались французские левые. Меланшон, строящий кампанию 2027 года на антивоенной платформе, теперь вынужден оправдываться. Левые, поддержавшие отправку войск или промолчавшие, теряют моральное право называть себя антивоенной силой.
Главное же в том, что у военных решений в Европе есть и экономическая подоплёка. Картина собственности в оборонном секторе неоднородна: Thales контролируют французское государство и Dassault Aviation, Leonardo принадлежит итальянскому Минэкономики, Dassault Aviation – семье основателя.
Зато сквозь весь сектор проходят одни и те же глобальные фонды: BlackRock, Vanguard, State Street, причём для Rheinmetall BlackRock остаётся крупнейшим акционером.
С 2022 года акции оборонных производителей в Европе выросли в разы, портфели заказов достигли рекордов. У правительства, принимающего решения о поставках оружия и развёртывании персонала, как минимум две аудитории отчётности: избиратели и акционеры. Секретность удобна второй больше, чем первой.
Итог прост: правительство отправило военных на Украину, не спрашивая парламент и не объясняя избирателям, зачем это нужно, и лишь под давлением прессы признало сам факт. Когда оппозиция напомнила о Конституции, ей ответили словами о «рупорах Кремля». Это не «защита интересов республики». Это имитация демократии: секретность для войн, клеймо для инакомыслия.
English version :: Читать на английском Режим Макрона клеймит «агентами Кремля» всех, кто требует отозвать военных с Украины